Все народы мира Европейские народы   Народы Америки   Африканские народы   Народы Азии   Народы Океании   
Главная Народы мира Этнография Всё о народах Ссылки Связь
 
 


Языковые семьи





Мечтаете сегодня разбогатеть? victorpro.ru С игровые автоматы вулкан гном это просто!
Главная » Фотогалерея » Гаппо Баев

Гаппо Баев



Вернемся к нашему рассказу о Гаппо Баеве. Отметим, что в 1899 г. в газ. «Казбек» (№ 555) им была опубликована большая статья, посвященная известному осетинскому просветителю конца XVIII — начала XIX вв. Ивану Ялгузидзе (Габараев), автору знаменитой поэмы «Алгузиани», которую Баев справедливо сравнивал со «Словом о полку Игореве». После революции, находясь в эмиграции в Берлине, Гаппо издал эту поэму в переводе с грузинского на русский язык с обширным введением отдельной книжкой с такой надписью на обложке: «Посвящается незабвенной для Кавказа памяти академика Всеволода Федоровича Миллера» (11, с. 214—224), что еще раз свидетельствует о давних дружеских отношениях Г. Баева с великим ученым. Известно также, что Г. Баев являлся последователем Столыпина, осуществлял его идеи на практике в своем родном сел. Ольгинское и в ряде других мест Северной Осетии, открыв крестьянский кредитный банк и общественные амбары-кукурузники, которые, по словам Коста Хетагурова, «помимо предоставления бедным дешевого кредита, могут сослужить величайшую службу в деле обсеменения полей и источника продовольствия в неурожайные годы». Однако Г. Цаголов и А. Гассиев отнеслись к идее Г. Баева резко отрицательно, считая, что введение этих кредитных учреждений еще больше разорит хозяйства беднейших слоев населения, послужит для обогащения сельской буржуазии. Коста же появление в осетинских селах сельских банков и общественных амбаров считал весьма положительным фактором оказания материальной помощи малоимущим крестьянам. Он писал: «Надо умышленно закрывать глаза и закрывать уши, чтобы не видеть и не слышать, насколько Ольгинское селение, где главным образом, осуществляет свои разумные идеи Г. Баев, и благоустроеннее, и зажиточнее, и грамотнее, чем другие осетинские селения». Здесь же поэт дает высокую оценку деятельности Г. Баева в деле осуществления важнейших мероприятий во славу своего народа. «Присяжный поверенный Г.В. Баев, — пишет он, — заслуживает глубокого сочувствия и поддержки в своих неустанных трудах и заботах о меньшей братии, и не только общества Ольгинского селения, но и всех честных и правдивых осетин» (11, с. 409). Огромная заслуга Г. Баева издание им знаменитого произведения Коста Хетагурова «Ирон фæндыр», как известно, проходившего через сложные цензурные рогатки, с изъятием из текста некоторых «крамольных» стихотворений. 10 июля 1893 г. Баев обратился с письмом к поэту, в котором, в частности, писал: «Ты как-то говорил, что намерен издать свои осетинские стихи. Если бы вышел хоть такой сборник стихов, вообще легкой поэзии, то это было бы настоящим событием в жизни нашего народа... у тебя есть весьма прелестные вещицы вроде «Кубады», который я устал даже переписывать любителям осетинских стихов... я с большим интересом слежу за твоей литературной деятельностью» (11, с. 126—127). Однако, как явствует из писем Коста к Цаликовым, мы узнаем, что Г. Баев занялся изданием «Ирон фæндыр» лишь в 1899 г., во время пребывания поэта в очередной ссылке, на сей раз в Очакове. До этого, видимо, книга проходила длинный путь через канцелярию кавказского наместника. По велению последнего книгу рецензировал священник Джиоев, знаток осетинского языка. Находясь вдали от родины (книга печаталась во Владикавказе), Коста сильно переживал за судьбу своего произведения, в своих письмах настоятельно просил Г. Баева прислать ему корректуру для просмотра, но он, наверное, не имел такой возможности. Поэт не успокаивался. В письме к Ю.А. Цаликовой от 5 июля 1899 г. из Очакова он писал: «...не дают даже взглянуть, что они с ними наделали. Может быть, так «пропечатали», что не узнаешь свои произведения... Помните — за вашим же столом я заявлял очень серьезно Гаппо, чтобы он не смел выпускать книжки, не показав мне последней корректуры». Наконец, как видно из письма Коста к Г.В. Баеву от 5 июля 1899 г., он, получив от него экземпляр своей книжки, писал: «Рад за „Ирон фæндыр“! Свинья ты только, что до сих пор не прислал его ...нельзя не выразить большой благодарности и Джиоеву за его превосходное отношение... Гаппо, ты как честный человек и добрый товарищ пиши мне, пиши почаще и побольше все, что происходит, чтобы был в курсе дела». Здесь же вызывают интерес слова поэта, адресованные Цоцко Амбалову, видному представителю осетинской интеллигенции: «Цоцко своей припиской в твоем письме растрогал меня до того, что я не мог удержать слезы... Спасибо ему! Лучшего успокоения я бы не желал, даже перед виселицей!» (11, с. 149—150). Получив и просмотрев книгу «Ирон фæндыр», Коста обнаружил в ней ряд изменений и дополнений, сделанных Г. Баевым без согласия автора. Этим поступком последнего он был очень огорчен. Судя по письмам поэта, возмущению его не было предела. Он, прежде всего, выразил это самому виновнику Г. Баеву в письме от 19 июля 1899 г. из Очакова, в котором писал: «Видишь ли, Гаппо, из-за такой, может быть, для тебя мелочи ты можешь испортить наши хорошие отношения. Ведь я тебя неоднократно самым серьезным образом просил ни на йоту не отступать от рукописи, даже в орфографии... Ты отравил мне все удовольствие, на которое я рассчитывал с получением книжки... Если бы и теперь я имел возможность собрать все издание, я бы собрал и сжег бы его, чтобы не осталось и следа» (12). Но уже через какое-то время Коста смягчил свой гнев, в письме к Ю.А. Цаликовой от 10 августа 1899 г. из Херсона он сообщал: «Гаппо на мое «грозное» письмо написал мне очень трогательный ответ и этим сразу искупил свою вину. Покаяние полное, хотя и смягченное разными посторонними причинами и обстоятельствами» (13). Во всяком случае, как бы то ни было, «Ирон фæндыр» Коста Хетагурова явился событием огромной важности для духовной жизни осетинского народа. Этот небольшой по объему сборник поэтических произведений послужил основанием осетинского литературного языка и осетинской художественной литературы. Невозможно переоценить его значение для развития национальной художественной литературы, школьного образования, всей духовной культуры осетин. С выходом «Ирон фæндыр» Г. Баев сразу же послал экземпляр книги В.Ф. Миллеру, получив от него письмо такого содержания: «Я прочел с большим удовлетворением «Ирон фæндыр». Прошу Вас поблагодарить от меня даровитого автора и пожелать ему успеха на этом плодотворном поприще» (2). Можно только удивляться, что Коста, автор превосходного этнографического труда «Особа» и множества статей, посвященных различным сторонам быта и культуры горцев Северного Кавказа, не был знаком с В.Ф. Миллером, творцом знаменитых «Осетинских этюдов» и многих других исследований. Тем более, что ученого окружали многие передовые представители осетинской интеллигенции, помогая ему в работе по изучению осетин. Одним из активных помощников В.Ф. Миллера в этом деле был Г.В. Баев. А пока напомним, что первую свою поездку в Осетию ученый совершил в 1879 г., приступая «к грамматическому изучению осетинского языка, как наиболее интересного в группе иранских по его фонетике и морфологии». В течение летнего времени В.Ф. Миллер с целью изучения этого языка и собирания материалов по осетинскому фольклору предпринял несколько поездок по Осетии, которую проехал и исходил пешком из конца в конец. Результатом такого исследования явилась его докторская диссертация: в 1883 г. по защите двух частей книги «Осетинские этюды» он был удостоен степени доктора сравнительного языкознания. В следующем году В.Ф. Миллер был избран экстраординарным, а в 1887 г. ординарным профессором. Когда после выхода в отставку Ф.И. Буслаева освободилась занимаемая им кафедра русского языка и словесности, В.Ф. Миллеру было предложено перейти на нее ввиду того, что русская словесность, особенно народная, составляла также любимый предмет его научных занятий.
  

 
 
Главная Народы мира Этнография Фотогалерея Ссылки Контакты
Народоведия - энциклопедия о народах мира.
Народы мира, этнический состав, происхождение народов.
Яндекс цитирования