Все народы мира Европейские народы   Народы Америки   Африканские народы   Народы Азии   Народы Океании   
Главная Народы мира Этнография Всё о народах Ссылки Связь
 
 


Языковые семьи





Wildstarsslots.com: register now to download 888 ladies bingo. . The best new slots casino game featuring the top slot machine gambling to play.
Главная » Фотогалерея » Грузинские горцы

Грузинские горцы



Выступления горцев обычно жестоко подавлялись. Так, например, сел. Гуд, где укрылись восставшие крестьяне, целиком было «предано огню». 12 ноября 1804 г. князь Цицианов писал в своем донесении: «За сим донесу, что усмирил, наказав и покоря мтиулетинцев, приехал в здешние места то же делать с осетинами и, несмотря на грязь по колено, на снег и дожди, войско с пушками за мною следует везде, карая бунтующих против власти». Социальные притеснения стали основой для возникновения абреческого движения. Многие гудские осетины ушли в абреки и в течение десятилетий мстили царским колонизаторам и местным грузинским феодалам, убивая проезжавших по Военно-Грузинской дороге военных и гражданских чиновников, отбирая товары и имущество богатых купцов. События этого времени до сих пор сохранились в памяти гудских осетин. Полученные нами здесь этнографические данные относятся, скорее всего, к первой половине XIX в. Так, по рассказам гудских старцев в абреки ушли 12 отважных горцев, по шесть человек от двух фамилий (Такаевых и Цаболовых), наводя страх на царских колонизаторов и местных грузинских феодалов, веками эксплуатировавших горские народы. Надо отметить, что к абрекам сочувственно относилось не только местное население, которое им всячески помогало, но некоторые российские офицеры со своими солдатами, например, начальник поста Кайшаурской долины ген. Цобиков Дакка, который делал вид, что не замечает «горских разбойников». Царские власти многие годы пытались уничтожить абречество, применяя против «разбойников» все виды оружия, в том числе пушки. Преследуемые своими врагами, абреки укрывались обычно в малодоступных пещерах Гудского ущелья, а иногда в боевых башнях. О героизме этих людей народ слагал песни, в одной из них говорится, что в сражении с врагами абреки не боялись смерти, «ловили снаряды как мячи», показывали героизм, прославляя этим свой народ. В 1922 г. у известного сказителя Леуана Беджисова из сел. Эдис Юго-Осетии были записаны весьма интересные сведения о гудских абреках Татра Рубаеве, Цыппу Такаеве, Сугаре Исараеве, Гакти Цаболове. Преследуемые царскими войсками, они в холодную зиму покинули Гудское ущелье и сначала обосновались в соседнем Дзимырском ущелье, но не найдя здесь приюта, ушли в Урстуалта, где гостеприимно были приняты в сел. Эдис Юго-Осетии. Царские войска, окружив сел. Эдис, предложили им сдаться. По рассказу Леуана, абреки, засевшие в боевой башне своего хозяина, героически сражались несколько дней, пока не кончились порох и пули. Ночью, покинув Эдис, они ушли в сторону Дагестана, присоединившись к одному из отрядов Шамиля, сражавшихся против царских колонизаторов. Известно, что Леуан Беджисов был выдающимся сказителем, давшим немало ценных фольклорных материалов. Поэтому в данном случае его сведения о гудских осетинах не вызывают сомнений. В них, как и в нашем этнографическом материале, отражены реальные исторические события, связанные с этими народными мстителями. Зимой при любой непогоде горцы свободно передвигались по самым опасным местам, имея на ногах т.н. митцæуæн къæлæттæ (букв. дуги для ходьбы по снегу). Они представляли собой дуги размером со ступню с плетеными подошвами (все из дуба), которые привязывались к коленям шнурками из обработанной воловьей кожи. Этими снегоходами широко пользовались и гудские абреки. Горцы славились также своеобразными традициями мостостроительства, в данном случае, через Арагву и Терек, а также через их многочисленные притоки. Строя мост, перекладывали через русло три больших бревна, укрепляя их с обоих концов, а сверху накрывая сланцевыми плитами или плетнями из орешника с земляной насыпью. Правда, такой мост держался недолго, при сильных разливах вода сносила его, но определенное время он служил людям. Гудские осетины, как кобинские, трусовские и другие осетины из безлесного высокогорья Северной Осетии, не отличаются наличием развитых промыслов по дерево-, металлообработке, обработке кости и пр. Утварь и предметы домашнего обихода здесь почти не делали. Круглый низкий деревянный столик на трех ножках фынг, круглое орнаментированное кресло къæлæтджын бандон для главы семьи, длинную деревянную тахту даргъ бандон с резной спинкой, деревянные бочки, маслобойки, ведра, различные пивные бокалы и другую необходимую в быту утварь — тарелки, миски, ложки и пр., доставляли сюда югоосетинские мастера из сел. Згубир, из Урстуалта и Кударского ущелья. Гончарную утварь и керамические предметы приобретали в основном в Ксанском ущелье, медные изделия — пивоварные котлы с плоским дном (котлов с заостренным дном здесь не знали), тазы, кувганы и пр. — покупали в Тифлисе. В то же время ни одно большое село не обходилось без своих кузнецов, нередко передававших свою профессию из поколения в поколение. Кроме сельскохозяйственных орудий, кузнецы делали многие предметы домашнего обихода — кочерги, свечники, надочажные цепи, подковы и т.д. А вот железные плужные наконечники и ножи, косы и серпы гудские осетины покупали у соседей — мастеров-грузин. Грузинский серп мангалы с деревянной ручкой здесь был единственным орудием для жатвы хлебных злаков, им пользовались, в том числе, и женщины. В то же время такие необходимые сельскохозяйственные предметы, как мæхъи — подставка из десяти сплетенных березовых веток в виде веера под копны сена, адæг — волокуша также из березовых веток, вставленных в поперечную плоскую доску с двумя продольными жердями, служившую для боронования посевов хлебных злаков, изготовляли сами гудские осетины. Они делали и деревянные грабли с большим количеством зубьев (20—25), вертящихся вокруг своих осей для лучшего сбора сена в каменистых горных местах. Такие грабли мы не встречали у других кавказских народов, кроме балкарцев, для которых, как можно думать, они, как и коса с двухсторонним острием, являются аланским наследием их материальной культуры. Важное место в хозяйстве гудских осетин, как у всех других горцев-осетин, занимала обработка молочных продуктов. Особое внимание уделяли приготовлению сыра из овечьего молока, имевшего, кроме внутреннего употребления, и товарное значение. Но своему качеству местный сыр из овечьего молока не уступал знаменитому кобинскому, не имевшему себе равных на Кавказе. При приготовлении сыра использовали только медную посуду. Обычно вечернее молоко оставляли в такой посуде до утра, затем, смешав с утренним молоком и добавив закваску, его несколько минут подогревали на огне. Сквашенное молоко — творог инджын — аккуратно собирали и клали на большую деревянную тарелку, отжимая руками сыворотку и придавая массе круглую форму. Обе стороны полученного сыра сглаживали, чтобы кожа не была ни слишком твердая, ни мягкая. Чтобы сыр «не сгорел», двое суток его не солили, делали это на третьи сутки, присаливая слегка с обеих сторон. Затем сыр в открытом помещении клали на доску для просушки. А на заключительном этапе для длительного хранения сыр клали в деревянную кадушку гарз с соленой холодной водой. Рассол цæхдон делали исключительно из кирпичной соли, мелко разбивая ее. Для приготовления сыра важное значение имело вещество, заквашивающее молоко, сычуг ахсæн — один из отделов желудка коровы (вола, барана). Особенно высоко ценились желудки молодых животных. Желудки сначала сушили несколько дней, затем солили, клали в сыворотку, и держали в ней коровий или воловий желудок 1—2 дня, бараний — 3 дня, телячий — еще больше. Закваска из желудка теленка считалась более качественной и использовалась несколько месяцев. В целом же считали, что на четыре ведра молока требовалось пол-литра закваски. Первый сыр, как и первое сливочное масло, посвящали домовому. Боясь сглазить, эти продукты не показывали посторонним, ни соседям, ни гостям, и лишь под Новый год (в праздничные дни — Урсыкъуырийы и Хуыцауæхсæвы), в ночь перед началом Великого поста за торжественной трапезой их вкушали только члены семьи, без участия посторонних. Масло почти повсюду сбивали из сметаны, снятой с поверхности отстоянного молока (обычно отстаивали 2—3 дня). Перед началом переработки сметаны ее на несколько часов оставляли в помещении, чтобы она слегка согрелась. Для сбивания масла в Осетии, в том числе в Гудском ущелье, почти повсюду применялась деревянная маслобойка, представляющая собой цилиндр, выдолбленный из цельного ствола дерева и имевший вставленное дно; он обтянут 2—3 деревянными, реже железными обручами. В верхней части маслобойка открыта; при сбивании масла ее закрывали деревянной крышкой с отверстием в центре, через которое проходил стержень мутовки с крестообразной пластиной на конце. В некоторых местах маслобойку закрывали не деревянной крышкой, а овечьей или козьей шкурой, прочно завязывали веревкой и, положив маслобойку горизонтально на протянутые с потолка веревки (или на полозья), раскачивали ее и сбивали масло. Такая маслобойка известна со скифской эпохи, она имела почти повсеместное распространение. Масло из молока (или сметаны) взбивали в течение нескольких часов, время от времени открывая пробку и проверяя степень его готовности. Когда масло комками всплывало на поверхность, процесс считался завершенным. Из готового масла выжимали остатки пахты, затем промывали холодной водой. Свежее масло гарачъи в пищу не употребляли, его немедленно перетапливали. Процесс был такой: масло клали в котел, подогревали, добавляли горсть муки, кипятили несколько минут. После оседания муки на дне его, побрызгав холодной водой, переливали в деревянную посуду для длительного хранения. Умели здесь делать и творог къæдор. Из снятого с поверхности подогретого пахтанья мисын сырную массу клали в сито, и ждали, пока стечет сыворотка силы. Если творог предназначался для хранения, его солили. В то же время нам не удалось установить наличия у гудских осетин кефира къæпы, имевшего с XIX в. широкое распространение у северных осетин, употреблявших его в качестве целебного средства. Из материальной культуры наиболее устойчивым этническим элементом, как можно было ожидать на примере многих осетинских поселенцев, здесь оказались традиционная пища и напитки. Гудские осетины почти полностью сохранили кухню своего народа. Во время пребывания у наших гостеприимных хозяев нас постоянно угощали любимыми блюдами осетин — пирогами с начинкой из сыра — уæлибæхтæ, из мяса — фыдджын, из картофеля — картофджын и т.д. Надо отдать должное гудским осетинам, не утерявшим также искусства приготовления осетинского пива бæгæны, которое обычно варили к большим торжествам. Они же передавали свое пивоваренное искусство соседним грузинам. Это еще раз свидетельствует, что культура пива не была знакома грузинам, хотя В.И. Абаев отмечал, что грузины восприняли пиво от древнеиранских предков осетин. Культура пива получила распространение и среди некоторых северокавказских народов (ингушей, балкарцев). Широкое отражение этого напитка в мифологии осетин также служит доказательством его древнего происхождении. Пиво, как и ронг, любимый напиток нартов, согласно эпосу, изобретено знаменитой нартовской героиней Сатаной. В то же время современный крепкий осетинский напиток арака, неизвестная грузинам (ее заменяет здесь чача, которая, по-видимому, турецкого происхождения), не нашла отражения в нартовском эпосе, следовательно, попала в осетинский быт не ранее послемонгольского периода. Путешественников всегда поражали высокие вкусовые качества осетинского пива. Ю. Клапрот в начале XIX в. побывал во многих местах Осетии и, видимо, его не раз угощали этим напитком, о котором он восторженно’писал: «Осетинское пиво (багани) — лучшее на Кавказе, и, если оно хорошо сварено, не уступает английскому портеру. Несколько бутылок этого пива посланы князю Потемкину в Петербург, и он нашел его таким превосходным, что велел выписать туда осетинских пивоваров. Однако последние не смогли сварить его так же хорошо, как у себя на родине. Они думали, что виною этому — вода, и Потемкин велел доставить воду из Осетии в С.-Петербург. Однако пиво опять оказалось неудачным, под конец пивовары были отосланы обратно». Пиво осетины считали священным напитком, варили его только мужчины, по возможности мастера высокого класса, из муки отборного ячменя, реже пшеницы. Для варки пива у осетин было два типа огромных медных гшвоварных котлов — с острым дном и плоским, которые обычно находились в собственности целого аула и даже ущелья. Такой котел часто отдавали в счет стоимости выплаты кровной мести и калыма. Котел с острым дном вместимостью 40—50 ведер делали обычно осетинские мастера из привозного материала, который большей частью доставляли из России русские купцы. На своей родине в Закинском ущелье я застал еще такой огромный котел из одних медных копеек, именовавшийся «Ебайы аг» (Ебаевский котел). Еба из рода Кесаевых был видным осетинским дипломатом и военным в русской армии в XVIII в., долго пробыл в России. Вернувшись на родину, он привез большое количество медных пятачков, из которых местные мастера сковали такой котел с острым дном. Такие же огромные котлы для варки пива осетины привозили из Тбилиси. Там их делали в основном дагестанские мастера-отходники.
  

 
 
Главная Народы мира Этнография Фотогалерея Ссылки Контакты
Народоведия - энциклопедия о народах мира.
Народы мира, этнический состав, происхождение народов.
Яндекс цитирования