Все народы мира Европейские народы   Народы Америки   Африканские народы   Народы Азии   Народы Океании   
Главная Народы мира Этнография Всё о народах Ссылки Связь
 
 


Языковые семьи





Главная » Фотогалерея » Военная дорога для горцев

Военная дорога для горцев



Другим дополнительным источником дохода кобинцев, как и других горцев — осетин и грузин, был заработок, получаемый за тяжелый труд на Военно-Грузинской дороге, особенно в зимний период, когда требовалось много рабочих рук для расчистки трассы от снега. Рабочий день длился от зари до зари, малейшие нарушения трудового кодекса строго наказывались, процветали штрафы и другие карательные меры. При отлучке, например, требовалась замена кем-то другим. Трудясь весь сезонный период (6 месяцев) при нищенской зарплате (16 рублей в месяц), в тяжелых бытовых условиях и без всякой медицинской помощи, рабочие часто болели. Жили в больших каменных казармах, на двух концах которых стояли железные печки для отопления и приготовления пищи, а в центре — нары, покрытые матрасами из соломы. Развалины этих казарм еще в 50-е годы сохранялись по обоим склонам Крестового перевала. Вот их названия: Чидалинская казарма, Кобинская, Канабинская, Сионская, Крестовая, Байдарская. В 1905 году требования рабочих вынудили правительство повысить зарплату до 20 рублей в месяц, выдать перчатки и другие виды спецодежды, очки от снега, яркий свет которого губительно сказывался на зрении. Все остальное осталось по-прежнему. Пищу рабочие готовили сами, хлеба им давали три фунта (джиранка) в сутки в счет зарплаты. Другим занятием осетин, живших на трассе Военно-Грузинской дороги и недалеко от нее, был извоз чырæ, которым начали заниматься с открытием здесь колесного сообщения, т.е. с первой половины XIX в. Первоначально груз возили на двухколесных деревянных арбах, запряженных волами, галуæрдон от Владикавказа до Тифлиса (около 200 верст), потом на таких же деревянных арбах, запряженных лошадьми. Почти тогда же в горах Кавказа появились арбы с железной осью и железными обручами; их покупали во Владикавказе и в других местах Северной Осетии у русских и осетинских мастеров; деревянная арба стоила 10 рублей, «железная» — 40—50. Такая арба могла служить 4—6 лет, могла возить 30 пудов от Владикавказа до Тифлиса, покрывая расстояние туда и обратно за 10 суток. При этом за перевозку пуда платили 40—50 копеек. При выполнении этой работы кобинцы составляли отдельные группы балтæ, возглавлявшиеся выборным, каждая из которых имела нередко 20—30 арб. Кобинцы перевозили не только грузы, но и туристов, используя для этого такие новые для горцев виды транспорта, как бричка (четырехколесная повозка), фаэтон, бидарка. Зимой, естественно, главным транспортным средством оставались самодельные деревянные сани дзоныгъ, запряженные парой волов. Сани эти, состоявшие из двух массивных полос и набитых на них нескольких поперечных и продольных балок, служили также для перевозки сена и выполнения других хозяйственных занятий. От них несколько отличались по конструкции нало — сани, на которых возили тяжести по крутым горным склонам. По рассказам, в старину Кобинские горы до самого Крестового перевала были покрыты густыми лесными зарослями, давно исчезнувшими. Поэтому древесный стройматериал кобинцы доставляли из-за перевала, из Дунтетского региона Грузии. Башни и другие постройки сооружались из местного камня. Кобинская котловина отличается своими памятниками осетинского типа, которые строили сами осетины. Многие из башен исчезли или находятся в разрушенном виде. Они были достоянием наиболее сильных и могущественных поселенцев. Появление башен здесь относится к периоду распространения на Кавказе пороха (не ранее XVI в.), что подтверждается наличием в них бойниц для огнестрельного оружия. Строительство башен, продолжавшееся до XIX в. — вхождения Осетии в состав России, было вызвано межродовой борьбой на почве земельных отношений и кровной местью. По сохранившимся башням видно, что как боевые, так и сторожевые строились на сухой кладке, из местного камня. Боевая башня обычно имела не более четырех ярусов, она слегка суживалась в верхней части и имела плоскую крышу, что отличало ее от башен других народов Кавказа. Первый ярус строился из больших камней, имел глухие стены, по рассказам старожилов, здесь содержались пленные, второй — для семьи, третий и четвертый — для обороны; здесь все стены имели несколько бойниц для огнестрельного оружия топпрауадзæнтæ. Отоплением служил кизяк, который заготовляли летом в необходимом количестве. Более состоятельные покупали дрова на рынках в том же Душетском регионе. Другие постройки также сооружали из местных камней; деревянные перекрытия привозили, причем дома в основном строили одноэтажные и под одной крышей со скотными и хозяйственными постройками. Это было вызвано тем, что второй этаж сносился при частых и страшных снежных лавинах. Тем не менее, в селах Коби и Базилан встречаются двухэтажные дома дореволюционного периода, принадлежавшие армянским купцам, имевшим здесь свои магазины. Дома эти отличались, кроме прочего, еще и тем, что имели четырехскатные кровли, покрытые черепицей или жестью. Все остальные строения строились с плоскими земляными крышами. В сел. Окрокана, как в ряде других сел, расположенных в безопасных от снежных лавин местах, дома большей частью двухэтажные, из которых первый этаж — хлев, второй — жилье, причем во время зимних морозов здесь редко когда семья переходила жить в скотное помещение. Перед главным входом дома находится большая площадка тыргъу дæлбазыр, над ней навес. Он покоится на толстой продолговатой балке аххæрæг, опирающейся на два и более столба цæджындз; на одном из них нередко находится турья голова. Двором дома являлась земляная крыша соседнего дома уæлхæдзар, по ее краям нередко складывали кизяковые кирпичи так, чтобы ветер проходил между кирпичами для просушки; такая кладка называлось сæнары дæндаг — кизяковый зуб, от дождей сверху его обычно накрывали шифером къæйтæй. Главное помещение жилого дома — хæдзар; в центре его или около стены располагался открытый очаг къона. Дым выходил через потолочное отверстие; оттуда же свисала надочажная цепь рæхыс. Световое отверстие рудзынг, на ночь закрывавшееся соломенным мешком, находилось в стене. Стекло здесь, как и в других поселениях осетинского высокогорья, появилось поздно. Одежду шили из добротной покупной фабричной ткани, украшали костюм золотыми и серебряными изделиями дагестанских мастеров. По словам кобинских старожилов, их парни и девушки выделялись своим богато украшенным одеянием. Конечно, так могли одеваться только состоятельные люди. В прошлом весь традиционный костюм кобинцев от головного убора до обуви (мужской и женский) изготовляли домашним способом. Приготовление сукна и шитье одежды входили исключительно в обязанности женщины; к этим занятиям ее приучали с малых лет. Мужчина среднего достатка носил в основном одежду из домотканого сукна. Это бешмет куырæт, плотно облегающий талию, с прямым разрезом впереди и стоячим воротником, застегивающимся самодельными пуговицами из тесьмы. Его носили повседневно поверх нательной рубашки из покупной фабричной ткани. По названию и происхождению осетинский куырæт восходит к скифской эпохе. По скифским курганным находкам он аналогичен скифским кафтанам. Несомненно, что от скифов через алан он перешел к осетинам. Об этом говорят находки фрагментов бешмета в Змейских аланских катакомбах. Поверх бешмета надевали черкеску цухъа с газырями бæрцытæ и кинжалом хъама на тонком кавказском поясе, украшенном большей частью серебряными бляхами. Газыри черкески сначала служили для хранения заряда пороха, а позже стали украшением костюма. По словам кобинских старожилов, черкеску здесь шили из домотканого сукна различных цветов (черного, белого, серого, коричневого и даже красного), для чего требовалось 22 локтя (æрмæрин) ткани. Газыри — деревянные или же из белой и черной слоновой кости пылы стæг, кинжалы и пояса, украшенные (у богатых) серебром и золотом, покупали во Владикавказе у дагестанских мастеров. Традиционные шаровары салбар, большей частью из того же домашнего сукна, в XX в. сменились галифе городского покроя из покупной фабричной ткани. Головной убор мужчины состоял из барашковой шапки уæлдзарм худ, большей частью черного цвета, реже коричневого, летом носили исключительно шерстяную шляпу нымæт худ, в основном белого цвета. Широкое распространение имела шляпа из козьего пуха, которую нередко носили и участвовавшие в полевых работах девушки и молодые женщины. Женская шляпа отличалась большим изяществом, изготовлялась самими горянками. Они же делали башлыки басылыхъ из козьего пуха, белого цвета; без башлыка не обходился ни один кобинец, особенно во время работы по извозу. Верхней зимней одеждой кобинцев служила барашковая шуба с отложным воротником и матерчатой подкладкой — цъарджын кæрц. В холода надевали также овчинный тулуп уæгъд карц, бурки уæлæдарæн нымæт. Бурки для чабанов кобинцы, как и другие горцы-осетины, делали сами. Женскую одежду кобинцы, видимо уже давно стали шить из покупной фабричной ткани, что во многом связано с появлением в быту в начале XX в. швейной машинки, ставшей с этого времени необходимым предметом в калыме за невесту. Платье къаба птили со стоячим воротником, с длинными и широкими рукавами, носили с нательной рубашкой и шароварами. Названия юбка и жакет восприняты от русских. Девушка до замужества ходила без головного убора; волосы ее были сплетены в две длинные, спускавшиеся по спине косы; девушка с длинными косами считалась идеалом и пользовалась большим уважением. После свадьбы молодая женщина должна была покрывать голову. Головной убор — шерстяной самодельный платок сæрбæттæн, их красили натуральными красителями; особо ценились платки из козьего пуха тинтычъи кæлмæрзæн. Особое внимание уделялось уходу за волосами; сначала их мыли в кислой сыворотке хуырх, затем в теплой воде, мыло для мытья головы женщинами не использовалось. На ноги надевали чувяки сæрак дзабыртæ из домашнего сукна с подошвой из сыромятной воловьей кожи. Круглый год носили длинные вязанные самодельные шерстяные чулки,, отвечавшие местным климатическим условиям. Традиционная семейная обрядность кобинцев характеризуется почти полным сходством с осетинской, в ней отсутствуют элементы грузинских заимствований. Как у всех осетин, брак у кобинцев был строго экзогамный. Во многих случаях он не допускался даже внутри большой родственной группы — æрвадæлтæ (по М.О. Косвену, патронимии второго порядка). При заключении брака учитывалось не только материальное состояние жениха, но и благородство его рода (фамилии) — уæздан мыггаг. Брачный возраст для парня считался 20—25 лет, для девушки — 16. Вопрос о выборе невесты, как и жениха, решался исключительно родителями брачующихся. В то же время последние обязаны были посоветоваться со своими ближайшими родственниками (членами патронимии), пренебрежение их мнением могло обернуться обидой на многие годы. Тем не менее, по существовавшим нормам, юноша мог сообщить своим родителям о желании жениться на понравившейся девушке, но не сам, а через своего друга. У кобинцев практиковалось люлечное обручение, при этом инициатором выступал отец мальчика. При достижении брачного возраста, даже если жених или невеста не желали брака, родители все равно женили их. В качестве свата минæвар родители посылали в дом невесты авторитетного и красноречивого человека, который мог оправдать их доверие. Сваты обычно являлись вечером. При разговоре необходимо было представить жениха, его семью, фамилию в самых лучших характеристиках, отметить, что будет большим счастьем, если семьи породнятся. При первом визите сватов родители невесты не давали положительного ответа, считая это для себя унизительным, но если твердо были намерены отказать, то говорили: Нæ рæстæг не суыдзæн (нет у нас времени). Если же были согласны породниться, отвечали, что сами пригласят для завершения сговора. Он происходил в доме невесты при участии 3—4 авторитетных мужчин, которые тогда же договаривались о выкупе за невесту ирæд. Это был трудный и многочасовой разговор, происходивший между сватами и родственниками невесты за богато накрытыми столами. Когда переговоры завершались, раздавались громкие возгласы — бафидыдтам (договорились). Для подтверждения этого сваты оставляли денежный залог фидауæггаг. От сговора до свадьбы иногда проходили годы, пока жених не накапливал оговоренное количества калыма. По словам кобинских старцев, не было случаев, чтобы жених отрабатывал в доме невесты стоимость своего калыма, поэтому калым здесь выплачивался в основном материальными ценностями: крупным и мелким скотом. Давали 2 вола (быка), корову, 10—20 овец, непременно лошадь для дяди невесты по материнской линии мады æрвады всех, из ценных вещей — большой медный пивоваренный котел сæдджинаг, деньгами — 60—80 рублей для покупки постельных принадлежностей. По словам одних информаторов, эти деньги часто оставались у родителей невесты, по словам других, наоборот, последние дополняли эту сумму своими деньгами, чтобы невеста могла приобрести для себя нужные вещи. Рассказывают, что отец, получивший наибольший выкуп за дочь, славился в обществе. Характерно также то, что во время сговора отец невесты требовал оттянуть день свадьбы на 1—2 года, чтобы дочь могла еще поработать в доме родителей, однако этот вопрос решался лишь по обоюдному согласию сторон. Девушка с юных лет начинала готовить подарки чындзыдзаумæттæ для многочисленных родственников будущего мужа и его дружков. Это были предметы рукоделия: шнурки из тесьмы для карманных часов сахаты бос, осетинского нагана ливоры бос, башлыки, предназначавшиеся для шафера и его помощника къухылхæцæг æмæ æмдзуарджын, а также изготовленные ею на ткацком станке сукна на черкески и бешметы отцу жениха и другим его близким родственникам. В день отъезда невесты из родного дома все это погружалось в большой сундук чындзы чырын, и вслед за свадебным поездом отправлялось в дом жениха. В свадебную свиту чындзхæсджытæ входило около 20 мужчин среднего и молодого возраста. Ее формировали задолго до свадьбы, и это стоило немалого труда для жениха. Многих приходилось уговаривать, особенно, если невеста жила где-то в далеком глухом ущелье. Свадьбу обычно приурочивали к празднику Джиуоргуба, когда завершались осенние хозяйственные работы. Обе семьи тщательно готовились к торжествам: варили пиво, араку, из равнинных сел Юго-Осетии и Грузии привозили вина. Свадебная свита, прибыв за невестой, гостила в ее доме трое суток; за это время и родственники невесты и односельчане устраивали им прием с угощением. В день отъезда подруги одевали невесту в осетинский свадебный костюм. Он состоял из платья особого покроя, позолоченных нагрудных застежек риуыгънæджытæ, пояса камари, большого шелкового головного платка зæлдаг кæлмæрзæн, сафьяновой обуви домашнего изготовления. Следующим этапом было прощание невесты с родным очагом; шафер брал ее за руку и с обнаженной шашкой, в сопровождении присутствующих с песнями, под звуки гармошки вел ее в дом, к очагу. После прощальной молитвы шафер три раза ударял шашкой по надочажной цепи, после чего все направлялись в церковь для венчания. По пути к дому жениха свадебный поезд в каждом селении встречали с хуын (угощением), состоявшим из трех традиционных пирогов с сыром, напитков и мяса жертвенного животного. В селе жениха свадебную свиту приветствовали родственники и знакомые; с песнями, игрой на гармошке, стрельбой свадебный поезд входил в дом жениха. Здесь происходила важнейшая церемония обряда: шафер ведет невесту в дом хæдзар к очагу, и обводит ее три раза вокруг него со словами пожелания: Фарн, фарн, фарн, фараст лæппуйы æмæ иу чызг! (Счастье, счастье, счастье, девять мальчиков и одна девочка!), приобщает в своих молитвах молодую к новой семье. Затем невесту отводили в уат — специально предназначенную для нее комнату. Здесь она находилась в окружении девушек, лицо молодой было слегка прикрыто прозрачным платком. Женщины могли подойти к чындз (невесте), приподнять платок и посмотреть на нее: какая она — красивая или нет?
  

 
 
Главная Народы мира Этнография Фотогалерея Ссылки Контакты
Народоведия - энциклопедия о народах мира.
Народы мира, этнический состав, происхождение народов.
Яндекс цитирования