Все народы мира Европейские народы   Народы Америки   Африканские народы   Народы Азии   Народы Океании   
Главная Народы мира Этнография Всё о народах Ссылки Связь
 
 


Языковые семьи





Главная » Фотогалерея » Воспитание детей в Грузии

Воспитание детей в Грузии



Большое внимание гудцы уделяли трудовому воспитанию детей, которым занимались все старшие члены семьи, причем мальчиков обычно опекали мужчины, девочек — женщины. С 7 лет мальчик помогал по дому, приносил воду, дрова, пригонял скот и т.д. С 13 лет он становился помощником отца, выполнял мужские работы, в том числе косил сено, что считалось испытанием взрослых качеств подростка. Мальчику делали новую косу по его росту, торжественно с молитвами и пожеланиями успехов отправляли на сенокос. Сюда на обед каждый дом села присылал ему особый пирог гуыл с сыром в ознаменование счастливого начала тяжелого, но почетного мужского занятия в горах Кавказа. Знакомый нам Алеко Гадиев рассказывал, что получил 17 таких пирогов при первом выходе на сенокос в возрасте 13 лет. Теперь подросток мог носить кинжал, бывать на свадьбах вместе со взрослыми. Впрочем, этот обычай был присущ и другим кавказским горцам. Не менее важное значение придавали обучению элементам горского этикета — уважению, почитанию старших, защите чести женщины, любви к родине. Гудцы полностью сохранили похоронные и поминальные обычаи осетин, что еще раз свидетельствует об устойчивости этих этнокультурных элементов этноса. Это выполнявшиеся ими до недавнего времени обряды посвящения коня покойнику, конные скачки, оплакивание, многочисленные поминки и т.д. Если человек серьезно заболевал, к нему приходили рынчынфæрсджытæ (букв. спрашивающие больного), при этом обращались за помощью к грузинским знахарям дæспытæ. По их указаниям делали нывонд — посвящение жертвенного животного святому, чаще всего — «Хъуды Мады Майрæмы дзуар» (святилищу Матери Марии гудцев) или «Ломисы дзуар» (св. Ломиса). Если больной выздоравливал, закалывали намеченное жертвенное животное и устраивали пиршество для односельчан, а также посылали двух человек с приношениями к святилищу. При печальном исходе посылали хъæргæнæг — вестника печали, оповещавшего всех родственников покойного и других жителей ущелья. При этом хъæргæнæг, сидя на коне обычно черной масти, молниеносно оповещал родственников, не спешиваясь, произносил одно слово — фесæфтæ (пропал ты). Всем становилось ясно, что произошло. После оповещения к дому покойника приходили группами мæрддзыгой (пришедшие отдать последний долг). Впереди шли женщины, царапая лицо с громким плачем, за ними тоже с плачем шли мужчины, нанося себе удары палками по голове. Подобное самоистязание в старину было повсеместным явлением в Осетии, но здесь все практиковалось и до недавнего времени. Ни одни похороны гудцев не обходились без участия плакальщиц, среди которых особенно славились Текыла Гадиева, Марта Рубаева, Мария Гурциева. Их причитания затрагивали душу самого черствого, заставляли плакать всех присутствоваших. Покойника одевали в новую одежду; головной убор предоставляли родственники или родители жены — йæ каистæ, хоронили обычно на второй день. Могила — каменный ящик, обложенный кругом каменными плитами — древний кавказский обычай. Могила рылась глубиной — 1,5 м, длиной — 2 м. С покойником клали бутылку араки и рог, с незамужней женщиной — ее гармошку. Когда покойника выносили из дома на улицу, гроб высоко поднимали, и в это время вдова три раза прикасалась к нему головой, что означало, что она не расстается со своим ушедшим «на тот свет» мужем. После этого начиналась обрядовая церемония посвящения коня покойнику, которую проводил бæхфæлдисæг — посвятитель коня. Конь был в полном убранстве, будто собирался в дальний поход: челка и хвост его были заплетены, сверху он был покрыт буркой или черным матерчатым покрывалом. Если покойник был молодой, то коня покрывали шелковым платком с кистями. Старику посвящали только кобылу, молодому — коня. Чтобы лошадь стояла спокойно, на нее надевали торбу с зерном. Пересказав в общих чертах известный в осетинском фольклоре текст «Бæхфæлдисæн», записанный еще в первой половине XIX в., посвятитель три раза обводил лошадь вокруг гроба с покойником, а на четвертый раз рог с аракой опрокидывал на голову лошади со словами: «Пусть и лошадь твоя будет тоже с тобой на том свете». После молитвы посвятитель делал ножом надрез на правом ухе лошади (во многих местах Осетии отрезали кончик ее уха и клали в могилу, заменяя этим реальное захоронение лошади с покойником, — обычай, идущий от эпохи скифо-сарматов и алан). Считалось, что посвященная лошадь живет не более 1—2 года, поскольку после этого акта остается только одна ее видимость, все остальное уходит с ее хозяином в мир иной. Поэтому семья считала, что лошадь несет несчастье, и спешила избавиться от нее, стараясь как можно скорее ее продать. В то же время хорошо известно, что осетин, покупая лошадь, прежде всего, ощупывал пальцами ее уши, чтобы убедиться, нет ли на них следов ножа. В противном случае он ее не покупал. Гудцы сохранили и такие обычаи осетин, как проведение в течение года десяти больших и малых поминок по умершему, нередко приводивших к разорению даже богатых хозяйств. Достаточно отметить, что в день похорон закалывали 15 баранов и одного вола (быка). На поминки, называемые хæрнæг (тризна), приходило множество народа со всего ущелья и даже из других мест. Перечислим и другие поминки, устраивавшиеся гудцами: 1) Цыппурс — большие осенние поминки, 2) Куадзæны хист (пасхальные поминки), 3) Майрæмы куадзæн (около Успения Богородицы), 4) Зæрдæвæрæны хист (обетные поминки), 5) Лауызгæнæны хист (блинные поминки), б) Доныскъæфæны хист (в январе), 7) Комахæны хист (в феврале), 8) Фыдхæрæн (мясопустные поминки), 9) Барысчъи исæн (сложение траура), 10) Афæзы хист (годичные поминки). Ничего подобного мы не находим у соседних грузин, у которых похороны совершались по христианскому обряду, хотя гудцы веками жили в близком соседстве и общении с грузинским населением. Из традиционных обрядов календарного цикла осетины Гудского ущелья в течение недели в ноябре отмечали «Джиоргуба» в честь почитавшегося в Осетии святого Георгия. В дни Джиоргуба женили сыновей и устраивали свадьбы, выдавали девушек замуж. Весьма бурно встречали здесь Новый год (Ног аз); молодежь разжигала костры, ходила группами по домам, распевая новогодние осетинские песни. Из календарных праздников осетин гудцы отмечали также Атынæг в июле перед началом сенокоса, и тогда в каждом селении закалывали барана, варили пиво, устраивали общее пиршество с угощением одних только мужчин. После устройства этого празднества все жители ущелья в один день выходили на сенокос. Почти так же отмечали майский праздник проведения первой борозды Гутоны куывд (праздник плуга), выходя всем ущельем на вспашку. Совместно с соседними грузинами-мтиулами проводили праздник в честь Ломисы Уастырджи (св. Георгий Ломиса). Это святилище-часовня находилась на горе в 3—4 км от сел. Ганис и по преданию была основана в период нашествия монголо-татар, разгромленных в этих местах горцами. Рассказывали: празднуя Ломисы Уастырджи ежегодно в мае, паломники около часовни святого закалывали до 200 голов мелкого и крупного рогатого скота. Гудцы праздновали и Сырх дзуар (св. Красный), святилище которого находилось в соседнем Дзимырском ущелье, также издавна населенном осетинами. Сырх дзуар, несомненно, основанный на местной почве, почитаем и грузинами, особенно имевшими родственные связи с осетинами, которые совершали паломничество к святилищу с соответствующими приношениями. Таким же святым местного происхождения был Киласхо, праздник которого отмечали только жители селений Уæлвæзыхъæу и Сохъуыртыхъæу. Считали, что Киласхо, стоя на коленях перед Богом, умоляет его помогать людям во всех просьбах. Поэтому во время застолья, поднимая первый тост за Стыр Хуыцау (Великого Бога), как принято у осетин в таких случаях, тогда же здесь обращались к Киласхо с просьбой передать всевышнему их просьбу о помощи. В целом же упомянутые божества, отсутствуя в традиционном осетинском пантеоне, специфичны для гудцев, являются, как отмечалось, местного происхождения. Сохранили гудцы и приготовление пива, без которого не обходился у них ни один праздник. В Гудском ущелье нам удалось записать образцы устного народного творчества, в частности, легенду о пребывании в пещере над селом Ганис Амирана, закованного цепями Богом за разбои и массовое убийство людей. Легенда об Амиране была записана мною в 1961 г. у того же Алеко Гадиева. Согласно легенде, однажды в горах над селением Ганис Рувас Цаллагов, находясь на охоте, ранил зайца, который своим кровавым следом привел охотника в пещеру. Когда Рувас вошел туда, то был удивлен, что раненый заяц превратился в щенка. Здесь же в пещере Рувас увидел Амирана, закованного в цепи, который сказал ему: «Ӕгас нæм цу, хæххон лæг»! (Здравствуй, горский человек). Охотник его спросил: «Не видел ли ты раненного мной зайца?». На что Амиран ответил: «Это был мой щенок — Серка, почему ты его ранил? Подойди-ка ближе ко мне, не бойся! Я тоже горский человек — Амиран. У меня есть, чем тебя угостить». Взяв в руки ячменный чурек, он сжал его руками, из чурека потекла кровь. «Как вы живете на земле и едите такой хлеб?» — спросил Амиран охотника. «Мы обрабатываем землю и засеваем ее урожайным зерном», — ответил охотник. «Плохо ухаживаете за пашенными угодьями, — сказал Амиран, — поэтому они вознаграждают вас таким хлебом. Принеси мне мой хлеб, вон недалеко от тебя». Когда охотник подал ему ячменный чурек (кæрдзын) Амиран сжал его одной рукой, и из него потекло молоко. «Я угощу тебя таким хлебом, если принесешь мой меч кард, чтобы разрубить железную цепь, в которую я закован. Моя собака Серка облизывает железную цепь языком целый год, чтобы она стала тонкой, как иголка, и я мог бы освободиться, но кузнецы делают лишние удары и поэтому цепь приобретает прежнюю толщину». При этом Амиран добавил: «Я не люблю, когда женщины верховодят, от этого цепь моя делается еще толще. Теперь, уважаемый охотник, достань мне мой меч, я уничтожу всех кузнецов и хлебные посевы, а тебя хорошо отблагодарю!». Амиран, закованный цепью, сердитый, наставил свои огромные темные глаза на Руваса Цаллагова и, показав рукой, в каком месте пещеры находится его меч, спросил: «Охотник, ты видишь мой меч?!». «Вижу!», — ответил тот. «Тогда подойди, вынь его из ножен и передай мне, я разрублю им свои оковы, а тебя отблагодарю ценными наградами». Охотник взял меч и подал его Амирану, тот обнял охотника так крепко, что у него затрещали кости. Амиран отпустил его и сказал: «Иди домой и принеси мне свою домашнюю цепь, не оглядываясь назад, в противном случае тебе сюда больше нет дороги». Охотник, придя домой, стал снимать надочажную цепь, не говоря ничего; тут же жена, дети окружили его с криком и горькими слезами, спрашивая, зачем он снимает цепь и куда ее несет. Охотник, взяв цепь и не говоря ничего, отправляется в обратный путь, к Амирану; за ним, рыдая, идут его жена, дети. Когда они дошли до ворот пещеры, жена, причитая, говорит ему: «Ты бы хоть посмотрел на своего младшего сына!». Охотник не сдержал своего обещания, данного Амирану, оглянулся назад на сына, и в это время медные двери пещеры закрылись. Эти записи об Амиране в Гудском ущелье могут послужить дополнительным источником к известной статье В.Ф. Миллера «Кавказские предания о великанах, прикованных к горам», поскольку об этой легенде в исследовании ученого нет даже упоминания. Напомним также, что осетинский средневековый эпос «Дарезанские сказания», где главным героем выступает Амиран, формировался веками под воздействием грузинской художественной литературы и северокавказского нартского эпоса. В 1932 году он был переведен на русский язык известным осетинским писателем Дзахо Гатуевым и напечатан в издательстве АН СССР со вступительной статьей Н.Я. Марра «К вопросу о народной овской литературе» и статьи В.И. Абаева «Дарезанские сказания у осетин». В сказании «Гибель Амирана» есть такие строки: Не было места На суше и море, Где б силу не пробовал Лмиран Дарезанти. Один только Хуцау Им не был испытан. Задумал он Хуыцау проверить. Но Хуыцау — Бог, обидевшись на него за недостойное поведение, наслал на него святых, которые на Уарсаджы хох заковали его в пещере. Здесь есть некоторые сходные черты с нашим описанием, например, встреча охотника Дзудты Кузи с Амираном в пещере и т.д. В то же время в нем отсутствует упоминание о пребывании Амирана в пещере Гудского ущелья. Кобинские и трусовские осетины Переходя к характеристике еще одной группы — кобинских и трусовских осетин, отметим, что свое наименование они получили по местам своего проживания. Кобинская котловина располагается на стыке четырех ущелий: Хевского, Ухатского (слева от Военно-Грузинской дороги), Трусовского (справа от дороги) и Байдарского. Трусовское ущелье охватывает самые верхние истоки Терека; от расположенного здесь перевала одна выочная тропа идет в Закинское ущелье Центральной Осетии, другая — в Урстуалта и Сбийское (Сба) ущелье Юго-Осетии. С перевала хорошо обозревается Кайшаурская долина с бурно текущей по ней Арагви. Тут же с восточной стороны перевала возвышается овеянная легендами Гуд-гора (по-осетински Хъуды хох). Это самые высокогорные места региона: рядом находится верхняя точка (2395 м) Крестового перевала Военно-Грузинской дороги. Населяя эти земли, осетины соседствовали здесь с грузинами-мохевцами. Этот регион является одним из самых живописных уголков Кавказа. Чистейший горный воздух, сказочной красоты панорама Главного Кавказского хребта, ледниковые вершины Казбека всегда влекли сюда многих любителей природы. Этот горный уголок знаменателен и тем, что является родиной выдающегося грузинского писателя Александра Казбеги (1848—1893 гг.). Здесь в сел. Казбек находится его могила и памятник, хорошо отражены на стендах местного краеведческого музея жизнь и творчество писателя. А. Казбеги — автор многих замечательных произведений: романов («Отцеубийца», «Отверженная» и др.) и повестей («Элисо», «Элгуджа»), ярко отразивших особенности патриархально-родового быта, традиции, обычаи, нравы не только грузин-горцев, но и местных осетин. Несмотря на свою «затерянность» в горах, рассматриваемый регион не оставался в стороне от бурных исторических событий, сотрясавших кавказские равнины. Опустошительные нашествия татаро-монгольских войск (XIII в.), а затем полчищ Тимура (начало XIV в.) привели к значительным этнополитическим изменениям в регионе. Какое-то время эти земли находились в подчинении усилившихся князей из Малой Кабарды. Как свидетельствует документ начала XVIII в., выявленный и опубликованный Е.Н. Кушевой в своем фундаментальном труде, посвященном характеристике русско-кавказских взаимоотношений позднего средневековья, «осинцы», т.е. осетины, жившие около Дарьяльского ущелья, «...бывали за Айтек мурзою Черкасским, да от него поотложились» (1, с. 121). Впоследствии, судя по русским документам, не ранее начала XVIII в., Кобинская котловина, как и Хевское ущелье, оказалась во владении уже известной нам осетино-грузинской княжеской фамилии Казбеги (в русской огласовке Казбек). Осетины, прибывая сюда из разных мест Южной и Северной Осетии, были вынуждены арендовать княжеские земли, либо впоследствии скупать их для поселения. После присоединения Грузии к России интересующий нас регион входил в состав Душетского уезда Тифлисской губернии, в советское время он образовал Казбегский район Грузинской ССР. Административным центром района было село Казбеги (до революции — Казбек (Степанцминда). Важен вопрос о соотношении на данной территории осетинского и мохевского населения. По наблюдениям многих путешественников, в мохевских селах, в том числе в их главном сел. Казбек, численность осетин превышала число проживавших здесь грузин. В 1825 году французский ботаник Ш. Беланже (1805—1878 гг.), проезжая по Военно-Грузинской дороге, отмечал: «От Казбека до Коби 16 верст... Вся местность от Дарьяла до Коби населена осетинами вперемежку с грузинами» (2, с. 215). В 1842 году известный немецкий ботаник и путешественник Карл Генрих Кох (1800—1879 гг.) писал: «Проехав Дарьял, мы вступили в грузинское королевство и попали в округ Хеви (т.е. долину), населенный осетинами и грузинами. Селение Гулети является одним из бедных осетинских селений, которых я много видел во время моего путешествия... Наконец, мы достигли Казбека... это селение дает ясное представление о способе строительства осетин в этой части гор» (3, с. 226). Таким образом, из жителей этих сел автор упоминает только осетин. Даже сел. Казбек, где со всеми своими сородичами жил князь Казбек, отец замечательного грузинского писателя Александра Казбеги, Кох считает осетинским. Наличие значительного количества осетин в селах грузин-мохевцев также отмечали последующие исследователи. Так, например, Н.К. Никифоров в работе, посвященной изучению быта государственных крестьян Закавказского края, называет мохевцев «полуосетинами». Действительно, в мохевских поселениях осело немало осетин, позже огрузинившихся. В 1957 году, проводя этнографические изыскания в Казбегском районе Грузинской ССР, я обнаружил здесь несколько таких осетинских фамилий: Хетагури в сел. Казбеги (6 дворов) и сел. Гарбани (7 дв.), Салбиевы (сел. Тоти, 7 дв.), Мираковы (6 дв.) и Бедоевы (10 дв.) в сел. Ачхоти и т.д.
  

 
 
Главная Народы мира Этнография Фотогалерея Ссылки Контакты
Народоведия - энциклопедия о народах мира.
Народы мира, этнический состав, происхождение народов.
Яндекс цитирования